С каким пунктуационным знаком связано происхождение слова дотошный

дотошный — Викисловарь

пунктуационным. Звучащая . Подумайте, к каким стилям относятся данные жанры речи. .. сема- (знак) семантика . Происхождение слова связано с юридической процедурой, по которой право собственности можно было доказать, Родственникам девочка обстоятельно и дотошно всё рассказала. С каким пунктуационным знаком связано происхождение слова дотошный? А) Точка Б) Вопросительный знак В) Двоеточие Г). Смотреть что такое "ДОТОШНЫЙ" в других словарях: ДОТОШНЫЙ — Слово дотошный (доточный) относится к области устно фамильярной.

Этот элемент — художникон же — инако-мыслящийон же — вообще всякий по терминологии Синявского. Любой, кто пытается вывести так называемую действительность из непорочно-одномерного состояния в пространство многомерности и глубины, иными словами — пытается осознать действительность во всей её сложности, неоднозначности, противоречивости, это в соответствии с заданной системой координат — растлитель, совратитель, преступник, враг.

Не случайной вос-принимается в данной связи тюремная фраза, брошенная в адрес Синявского и неоднократно помянутая им в позднейших текстах: Вторая картинка связана со стороной биографии Синявского не менее значительной, нежели его поединок с советской властью. Речь идёт о его решительной и методичной конфронтации с умонастроениями ретроградного толка, с идеологией русского почвенничества и с фигурой её крупнейшего влиятельнейшего выразителя на современном этапе Александра Исаевича Солженицына.

В незаметном читательскому невооружённому глазу чередовании и соотношении двух перемещающихся по тексту ипостасей расщеплённого Андрея Донатовича обнаруживается внутренняя конструктивная логика, отдалённо напоминающая принципы кинематографического параллельного монтажа.

  • Литературное редактирование: учебное пособие
  • ПЫРНУТЬ ПЕРОМ
  • Пырнуть пером

Синявский-публицист проницательно отмечает подозрительное сходство некоторых черт авто-ритарно-антисоветского квасного патриотизма с таковыми же чертами советско-сталинского ура-патриотизма рубежа сороковых-пятидесятых годов.

Свои рассуждения он подытоживает дипломатичной иронией, не только допустимой, но даже поощряемой неписаными правилами хорошего публицистического тона: Увы, все потуги публицистического пай-мальчика сохранить добропорядочную мину безнадёжно скомпрометированы Синявским-художником.

На две страницы раньше выше-приведенной цитаты он уже успел нашкодить своим хулиганским заявлением: По поводу слова кубланы рискну предположить: Письмо 18С.

Невгород позднее — Свято-Петроград — лингвистическая утопия Солженицына, связанная с идеей переименования Санкт-Петербурга Ленинграда после свержения советской власти. Синявский-художник под занавес затевает миниатюрный парад-алле, выводя на арену вместо дрессированных тигров или медведей персонажане уступающего им по части оглуши-тельного рявканья. Этот герой, в отличие от персонажа предыдущей картинки, образ собира-тельный.

Его гипотетические прототипы и Солженицын, и фанатичные почитатели солженицын -ских идей, и пристраивающиеся к хвосту процессии радикалы, так называемые русские фашисты.

Справа — по порядку — р-р-равняйсь!. Образ, нарисованный Синявским-художником с помощью данной гротескной гиперболы, олицетворяет тупик казарменного единомыслия. При благоприятствующем стечении обсто-ятельств именно к такому результату могла бы привести атмосфера насаждаемого культа Cолженицына. Можно лишь сожалеть о том, что к созданию подобной атмосферы приложил руку и сам Александр Исаевич: Вроде бы — всё сказано? Здесь-то происходит и вовсе несусветное. На самом деле это — центон.

Он сконструирован автором из двух чужих микротекстов, филигранно отделённых друг от друга ножевой царапиной тире. Синявский же как публицист, так и художник с любопытством заядлого авантюриста пассивно наблюдает за кадром — как схлестнулись в отчаянной схватке две цитаты, как антиплюралистическому мировоззрению Солженицына-идеолога наносит удар ниже пояса4…!

Связь подобных проявлений художественной честности с мужеством гражданским была естественной и органичной. Непреходящую значимость творческих достижений Солженицына пятидесятых-шестидесятых годов модернист и эстет Синявский, при всей инакости своих художественных устремлений, осознавал.

К бесстрашию человека, посягнувшего на незыблемые устои тоталитарного режима, относился с неизменным почтением. Потому в начале рассматриваемой статьи он, разочаровывая искателей дешёвого нигилистического разоблачительства, говорит: Здесь я должен попросить прощения за свою мистификацию с помощью излюбленных приёмов Абрама Терца о приёмах этих мы поговорим отдельно.

Третья из приведенных в предыдущем абзаце цитат — не об Александре Исаевиче, а… об Александре Сергеевиче. А это кто там ещё влез в кадр? Небось какой-нибудь очередной плюралист? Высказывания подобного рода, с непринуждённой щедростью рассыпанные по книгам Андрея Донатовича, всякий раз брошены им как будто невзначай, мимоходом, на лету.

Смотрите рисунок что делать школьники Напишите небольшое sembradexto.tk

Их открытость всему живому и подлинному в самых различных стилях и мировоззрениях придаёт плюрализму Синявского особенную убедительность и притягательность. Перейдём же теперь к картинке третьей. Она относится к последним годам жизни Синявского, периоду недостаточно осмысленному, а порой даже стыдливо замалчиваемому современной общественностью. Наверняка общественность по-другому отнеслась бы к поведению писателя, если бы, со-орудивши себе пьедестал из былых диссидентских заслуг, писатель с предсказуемым ригоризмом бичевал пережитки проклятого коммунистического прош-лого или с напускным пафосом требовал бы от властей и народа ритуального раскаяния в причастности к деяниям канувшего в Лету политического строя.

Вместо этого Синявский, органически не переносивший любых форм лицемерия и фарисейства, позволил себе впрямую говорить о проблемах нынешней российской действительности. В октябре года Синявский резко осудил действия, связанные с разгоном и расстрелом парламента. Причина была совсем иной: Продемонстрированная ею готовность попирать жизни и унижать достоинство рядовых граждан, попустительство полицейскому произволу, презрение к праву, — всё это побуждало писателя к ответной реакции, игнорирующей факт совпадения или несовпадения с нормативами новомодной политкорректности.

Точно такой же была реакция Синявского и на дальнейшие показательные проявления нового режима, ельцинский период которого он успел застать: Занимал как феномен сознания, свойственного обширному слою современного российского общества. В характерной для сегодняшней России атмосфере прагматизма, меркантильности, безудержного накопительства, не обременённого высокими духовными устремлениями и нравственными принципами или — ещё чаще —имитирующего их наличие, писатель разглядел черты нового, парадоксального витка старой русской империалистической идеи.

Изменились лишь способы претворения идеи в жизнь и — соответственно — облекающие её словесные формы. Что и делает Синявский. Респектабельный голос докладчика неожиданно прерывается резким саркастическим спичем… всё того же неутомимого Абрама Терца.

Наш старый знакомец, откуда ни возьмись очутившийся в стенах американского университета, на сей раз выступает в качестве медиума. Вот как выглядит это стихотворение в прозе что твой Тургенев! Мы как саранча пройдём по всем вашим богатым землям.

Нам не привыкать к чужому золоту и чужой крови. Мы прикарманим ваши банки, ваши замки, ваши Лазурные берега и Сан-Франциски. Аппетит приходит во время еды. Не ограничиваясь чужим опусом, Терц в спиритическом экстазе переходит на стихи собственного сочинения: На самом деле — куда больше хотя и в ином ракурсе она интересует писателя, нарисовавшего персонажа мимолёт -ным росчерком своего пера.

Сама жизнь для Синявского — понятие объёмное, стереоскопичное. К разным аспектам этого понятия он относится неодинаково. Жизнь дорога, близка, интересна писателю в измерении свободоносном, культуротворном и чужда, скучна в измерении обыденном, рутинном. Именно поэтому Синявский может позволить себе дерзко интерпретировать саму дуэль пушкинскую не как поединок с Дантесом, но как сражение двух ипостасей Пушкина: Впрочем, известно ведь, что Терц — не просто игрок, но шулер.

Спутать все карты, подтасовать цитаты для него всё едино. Повыше, повыше надо брать! То бишь — поархаичнее. Не иначе как патриарх российской словесности Ломоносов установил сей закон, а Пушкин — взял да и попрал. Что же до Блока, то этот — вообще босяк закоренелый. Оказывается, в знаменитом четверостишии: Мы широко по дебрям и лесам Перед Европою пригожей Расступимся! Мы обернёмся к Вам Своею азиатской рожей. О каких хлипких, тщедушных цветочках может идти речь, если нашему вниманию предлагаются такие рифмы, такие ягодки?!

Именно поэтому Синявский может позволить себе дерзкое понятийное противопоставление: Бескрылое, приземлённое жить — и праздничное, вольнолюбивое гулять.

Не знаю, не пробовал. Фактические и речевые ошибки можно разделить на два типа: Такое деление понадобиться в дальнейшем. Смысловая ошибка остается при переводе текста на другой язык, ибо это ошибка не в языке. В свою очередь, речевая ошибка, как правило, не искажает смысла сообщения.

А пока несколько конкретных иллюстраций для более полного понимания. Начнем с примера фактической ошибки. И если расходы на президентские выборы в Армении в долларовом исчислении выросли более чем в полтора раза, то причина этого не в удешевлении драма, а в чем-то другом.

IGORJASH

Как такую ошибку исправить? Но лучше предложить автору исправить погрешность самому, потому что возможно и то, что в контексте скрывается какой-то дополнительный смысл, который автор не сумел выразить словами.

Теперь чисто речевая ошибка: Обычная языковая неряшливость, которая не влияет на понимание, но характеризует уровень речевой культуры автора. Третья ошибка тоже из газеты г. Это редкое, старое слово, в словаре С.

Ожегова его не найдете, нужен 4-томный, в нем: Один читатель ошибку не заметит, другой заметит и улыбнется, но никакой путаницы в понимании текста в обоих случаях не произойдет. Получила широкую известность логическая ошибка В.

Она цитируется в нескольких вариантах, но нарушение остается везде, и каждый человек его остро и обязательно комически ощущает. Заметим, ошибка возникла в устной речи, в письменной речи такую ошибку найти трудно: Осталось ввести еще два понятия, без которых литературному редактору не обойтись. Надо признать, что. Такие ошибки обычны в детской речи.

Теперь поставим вопрос иначе: В современных словарях это понятие трактуется с легкими вариациями, за которыми скрывается его история. Общее во всех определениях: Видимо, первоначально это было связано с соблюдением стихотворного размера, но быстро, уже в античное время, стало художественным приемом. За две тысячи лет термин несколько устарел, ибо явление, им обозначаемое, давно проникло из поэзии в прозу и должно называться не поэтической вольностью, а художественной вольностью.

Откройте любой томик Андрея Платонова, и вы там найдете в изобилии очень необычные словосочетания: Это составляет прелесть платоновского стиля. Все эти псевдоошибки выполняют художественные задачи, которые в научных целях можно проанализировать и сформулировать, но непосредственное эстетическое восприятие в таких операциях не нуждается.

Попробуйте сами определить, что именно нарушено в приведенных ниже примерах: Обратимся к другому ряду примеров. Два стиха из нее: Ваша реакция должна быть мгновенной: Но посмотрите внимательно на эти строчки, это ведь не авторская вольность, это обыкновенная ошибка, распространенная к тому. Кто поселился в мой дворец? Примеры авторской глухоты можно найти у любого писателя, у любого поэта. У львицы нет гривы, грива только у льва и только на шее.

ДОТОШНЫЙ - это Что такое ДОТОШНЫЙ?

Когда появляется ландыш, снега уже. Фет имел в виду подснежник. Причины авторской глухоты различны: Не ошибается тот, кто не пишет. Весь вопрос в том, как часто ошибается автор. Литературный редактор должен очень четко различать авторскую вольность и авторскую глухоту и быть в работе с автором деликатным: К тому же есть два момента, усложняющие ситуацию.

Во-первых, не всегда авторская вольность и авторская глухота легко различимы. Во-вторых, сама авторская вольность может быть дефектной, неудачной. И прежде чем перейти к типологическому описанию текстовых ошибок, сформулируем правила редактирования текста. В наиболее полном виде это сделал А. И добавим еще одно правило: Далее в трех главах рассмотрим три большие группы текстовых ошибок: Во-первых, для таких издательств текст пишет автор-специалист.

Уж он-то знает свою тему! В ведомственных издательствах такой редакторский тандем обычен. Но часто и такого выхода. Издательская практика знает универсальных редакторов с филологическим или журналистским образованием. Но таких редакторов. Вернемся к истокам текста: Выше уже было отмечено, что в основном по двум причинам: Ошибки по небрежности, из-за ослабленного внимания обычно без труда выделяются из общей массы фактических ошибок. Другая, не столь заметная ошибка.

Каждый год в среднем шестнадцать. Обидная путаница в интересной статье. Возможно, она принадлежит не автору, а машинистке или наборщику, но для читателя это не имеет значения. И еще такая деталь: Это основной по количеству подкласс фактических ошибок. Газеты дают их богатый набор, наверное, по той причине, что журналисту в своей работе часто приходится быть всезнайкой, а это невозможно.

Как тут не вспомнить афоризм Марка Твена: Судя по читательской почте, авторы допускают, а редакторы пропускают большое количество фактических ошибок. Создается впечатление, что редакторы массовых издательств просто не могут поставить им заслон. Юристы находят ошибки в детективных кинофильмах и романах, в которых следователи уголовного розыска ведут дела, отдают виновных под суд, хотя в реальной жизни они называются инспекторами и занимаются оперативно-розыскной работой. Что роман Лонга написан не на латинском, а на древнегреческом языке.

А не вернуть ли это выражение Гераклиту? Для журналистов камнем преткновения в фактическом материале будут специальные области, специальные предметы, деталей которых он может не знать.

В лайнере священник был в рясе, а в церковном облачении он может быть только во время службы. У писателей и поэтов положение еще труднее: В истории литературы существует такая закономерность: Чехов пишет в письме Н. Лейкину 7 октября г. Пушкин в письме А. Рылееву май г. Древний герб, святой Георгий, не мог находиться на щите язычника Олега; новейший двуглавый орел есть герб византийский и принят у нас во время Иоанна III, не. В этом попутном замечании Пушкина проявилась не только глубина его образования, но и профессиональный, редакторский подход к чужому тексту.

Пушкин делал редакторские пометы на полях. А ведь в лицее Пушкину этого не преподавали. Большой писатель — это всегда большой эрудит.

Когда-то Антон Чехов дал хороший совет своему старшему брату Александру в письме от 6 апреля г. Поэтому ошибки встречаются даже у классиков. А что же делать редакторам-составителям с ошибками наших классиков?

An error occurred.

Странный вопрос, не правда ли? Влияют ли такие описки на качество гениальных произведений Л. Думаю, ни один человек не ответит на такой вопрос утвердительно. Свет к нам от него идет немногим более получаса. Паустовскому редактор не помог избежать ошибки. Никогда таких ящериц не существовало. Но у кого сейчас поднимется рука править А. Подобных примеров можно набрать множество. Ну, здравствующим авторам может помочь внимательный редактор.

Между тем, есть очень простой выход. И он уже давно применяется. Но почему-то только при редактировании мемуаров. Исправление фактических ошибок вырастает в серьезную кадровую проблему для издательств.

Высококвалифицированный, эрудированный редактор столь же редок, как и талантливый писатель. Литературоведы вспомнили о двух старых, забытых, но, как оказалось, актуальных терминах: Потом рубрика незаметно исчезла. Наверное, ее погубило однообразие материала и чувство безнадежности. Речь в таких материалах шла не об отдельных огрехах, а о массовых ошибках в какой-нибудь книге, посвященной специальному вопросу, но написанной журналистом: Чаще всего читательская критика была посвящена трем обширным темам: Городская женщина с филологическим образованием.

Армейские офицеры уличают авторов в незнании оружия: Артиллеристы объясняют, что в их родной артиллерии углы измеряются не в градусах, а в делениях угломера и. Значит, почти каждый из тех, чьи очерки помещены в сборнике, не знает военного дела?

Особенно велика путаница в воинских званиях и должностях. Некоторые, сугубо штатские авторы не знают, чем отличается патрон от пули. Флотская тематика с точки зрения акрибии, может быть, самая трудная. Одних морских терминов существует порядка 20 тысяч.

А расстояния на море измеряются не в километрах и метрах, а в милях и в кабельтовых, а скорость в узлах. Инженер-кораблестроитель прочитал биографию академика А. Крылова, написанную литератором В.